13 Лет
Вот уже 13 лет наш сайт usynovite.ru помогает детям обрести новый дом,
родителей, веру в будущее. А опекунам и приемным родителям — родительское счастье и новых членов семьи.

За время работы сайта количество анкет в банке данных детей-сирот сократилось более чем на 100 000.

УСЫНОВЛЕНИЕ В РОССИИ

Семья Мирджапаровых

Тахир Мирджапаров,

Председатель Республиканской ассоциации замещающих семей Чувашской Республики, отец 6 детей, 2 из которых приемные

У нас с женой всегда было желание принять ребенка в семью. Начинали мы с волонтерства больше 10 лет назад, когда еще жили в Уфе. У Маши была такая потребность, я бы даже сказал, болезненная потребность, кого-то обогреть, приютить. До сих пор очень ярко помню такой эпизод - жена пришла домой вся в слезах, плачет: «Там человек умирает на улице, ему надо помочь». А на дворе зима, мороз. Я быстро оделся, и мы прошли искать то место, где она его видела. Прошли несколько остановок и действительно - на земле лежит мужчина, инвалид. Видно, что бездомный, что на остановке уже давно, и не поймешь живой – не живой. Я хотел его поднять, но не тут-то было, он, оказывается, еще и ко льду примерз. Нам с женой пришлось отдирать его, только потом смогли отнести его домой. 

В общем, притащили домой половину человека. У нас была однокомнатная квартира, в которой мы жили вместе с мамой жены и сыном Искандером, ему тогда было шесть лет. Я лично не мог подходить к этому несчастному, а жена его обмыла, обработала раны. У него были и чирии, и вши, и все, что только можно. Мне настолько отвратительно было это все, что я даже не мог на него смотреть. Но постепенно он у нас ожил, поправился, стал совершенно по-другому выглядеть. Конечно, было тяжело в том плане, что, когда он в себя пришел, оказался очень своеобразным человеком. А я в тот момент работал, жена тоже работала, и так получалось, что ребенок большую часть времени находился в квартире с совершенно чужим человеком. Искандер тогда был первоклассником, кстати, сейчас ему 18 лет и он в этом году уехал учиться в Москву, поступил на бюджет. В общем, было очень неуютно оттого, что они оставались вместе. В итоге мне пришлось уволиться, потому что вся эта история растянулась на целый год. Мы занимались его здоровьем, восстанавливали ему документы, а когда куда-то уезжали, он оставался в хосписе. Я работал тогда менеджером в компании, хорошо зарабатывал, но не мог, конечно, остаться там – ситуация в семье была намного важнее. Все это было по-настоящему тяжело и для нас, и для мамы супруги - она очень сердечная женщина. Она и плакала, и жалко ей было, и в то же время невозможно было все это продолжать. Нас тогда многие осуждали за то, что подставили под удар собственную семью, сына и маму, да и я сам не был уверен, что мы правильно поступаем. Мы решили определить его личность, найти родных,  пришли в опорный пункт милиции.  Выяснилось, что на самом деле этого человека очень хорошо знали в городе, он сидел на рынке, и был известным попрошайкой. И вот когда милиционеры поняли, что это тот самый Абдурахман Адбурахманович Шарафутдинов, бездомный и нищий, они глазам своим не поверили. Просто не узнали его. Он изменился в лице. Наши знакомые, узнав о нем, подарили новую инвалидную коляску. Все думали, что это наш дедушка. У него еще длинная борода была такая как у Старика Хоттабыча. В общем, за год мы сделали, что могли. Поиски родных и близких не принесли никаких результатов. Оказалось, что он рос в детском доме, из которого сбежал подростком. Позже за кражу попал в тюрьму, а после того как вышел, жил на свалке - там же отморозил ноги, которые пришлось ампутировать. А сам он рассказывал о себе разные истории, каждый раз выдумывал новые.

Немногим позже Маша начала посещать детский дом в Уфе. Ей просто хотелось общаться с детьми, чем-то и как-то помогать. Я тоже стал участвовать в этом – ходил туда, чинил мебель, делал мужскую работу. А потом мы ездили в Финляндию, и возвращались домой через Мурманск. И там была такая особенная атмосфера в деревне SOS, в которой мы побывали, что это не могло не заразить. Ну а дальше мы переехали жить в Чебоксары. Простились с Абдурахманом, которого оставили в хосписе, где он уже жил теперь постоянно. 

В Чебоксарах мы вместе с еще одной семьей из Уфы, открыли некоммерческий реабилитационный центр по работе с наркозависимыми. Взяли для этой цели кредит, создали этот самый Центр в одном поселке под городом Цивильском. Наша квартира, в который мы с семьей жили в городе, превратилась в перевалочный пункт. У нас тогда со всего постсоветского пространства ночевали наркоманы. Был у нас такой, как я это называю, преступный энтузиазм. Мы добились того, что наш благотворительный фонд по борьбе с наркоманией был аккредитован наркоконтролем. Жила себе тихая спокойная Чувашия, и тут вдруг из солнечного Татарстана и Башкортостана в нее стали приезжать наркоманы. Разумеется, наркоконтроль нас очень скоро навестил. Потом приехали наркологи. У всех вопрос: «Что вы тут делаете?». А у нас там студенты, мы учим ребят жить по-новому и уже первые хорошие результаты начали появляться. Кроме того, мы каким-то чудесным образом начали положительно влиять на местное пьющее население. А со своими ребятами работали в комплексе, пришли к тому, что необходимо взаимодействовать и с родителями. Местных наркоманов из Чувашии мы отправляли в другие регионы. Там они проходили реабилитацию в отрыве от влияния привычной среды, вдали от знакомых точек сбыта. А к нам приезжали наркоманы из других регионов. Они проходили определенный курс, и потом могли вернуться в свою семью. У нас действительно хорошие результаты были, но все это делалось за свой счет и на голом энтузиазме. Не совсем профессиональное отношение было в этом смысле, потому что при таком раскладе мы не моли долго эффективно работать. Организация просуществовала около трех лет. Но мы дали хороший старт для развития других подобных организаций. 

И только потом, после всех этих историй с инвалидами, наркоманами, мы приняли в семью детей. В итоге у нас сейчас картина такая: старшему сыну 18 лет, средним мальчишкам 8 и 6 лет, 6 и 4 годика девочкам и 3 годика младшему. В нашей семье есть приемные и кровные дети. Мы не вменяем себе в заслугу того, что к нам пришли дети – это происходило с нами не от благородства душевного, не от высоких порывов. Тут я лично, честно говоря, действовал из обычных эгоистичных побуждений. У нас родилось четверо мальчишек, необходима была девочка, разбавить эту мужскую компанию. Но мы все делали совершенно осознанно, долго думали об усыновлении и к нему готовились. Я считаю, что ситуации, когда детей берут на эмоциях, неправильны и даже опасны. Мы сейчас часто вместе собираемся с приемными родителями, проводим расширенные заседания ассоциации или встречаемся в формате клуба, и я всегда говорю: «Ребята, если вы берете на эмоциях, воспитывать невозможно. Вы сами эмоционально не стабильны и расшатываете детей. У человека, который что-то делает на эмоциях, не профессиональный подход. В случае с приемными детьми «захотелось ребенка» это вообще не аргумент».

Мы в 2012 году ходили в ШПР, учились добровольно, потому что чувствовали в этом необходимость. А потом еще и обязательную школу прошли, получили сертификаты. Нам хотелось чувствовать себя компетентными, быть состоятельными в вопросах воспитания приемных детей. Ну, а кроме того, мы решили брать девочек, а я никогда не встречался с девочками, у нас не было дочерей. В их воспитании надо быть деликатнее, внимательнее. 

Для меня было принципиально брать детей именно в своем регионе, там, где живу. Правильно это или неправильно, я не знаю. Это просто наше отношение - мы хотим помочь в первую очередь тем детям, которые здесь, рядом. Планировали взять девочку до 5 лет, но одной девочки не было, зато нашлись две сестры. У них были, явные проблемы со здоровьем и развитием.

 Когда мы с женой пришли в опеку и посмотрели анкеты, оказалось, что есть девочка – только не одна, а сразу две. Как обычно, нам дали 10 дней для того, чтобы познакомиться и пообщаться. Мы познакомились, а потом с радаров пропали. 10 дней прошло, а мы не понимаем, как быть – подписывать согласие или искать других детей. Нам про их кровную семью очень много врач рассказала, там было много всего непонятного. Мы не знали, чем это отзовется в будущем, и было по-настоящему страшно. До нас девочек уже пересмотрело немалое количество кандидатов в родители, но никто их не брал. Маша всегда говорила «Мы будем брать самых несчастных», поэтому я прекрасно понимал, что мы будем принимать детей с особенностями развития. Но девочки, которым тогда было 2 и 3 годика, совсем не разговаривали. Я как-то привык к тому, что у нас все мальчишки в этом возрасте уже болтуны были, разговаривали, охотно общались. А эти вообще ни в какую не шли на контакт. Но мы их приняли. И дальше был год кошмара, настоящего ужаса. Я просто от бессилия лил слезы, мне было не понятно, как дальше жить. Конечно, много книг читал о нарушении привязанности, о последствиях интернатной системы, но на деле все это оказалось невыносимым. Я удивлялся, как с ними справлялись в доме малютки, потому что они были не управляемы. Сейчас уже, спустя несколько лет, мы одна семья. У меня критерий успешной адаптации такой: можешь ли ты как родитель без этого ребенка жить? Если нет, значит, все, соединились. Я уже не представляю себя без девочек, они мои дочери. А на тот момент был  просто апокалипсис. Целый год был сплошной ужас, благодаря которому мы едва не сошли с ума. Они кричали. Никого не слышали.  Были перевозбужденными постоянно, не спали, всю ночь плакали. Я думал, может голова болит, поэтому они так себя ведут.  Я подходил, пытался успокоить, брал на руки, но реакция была такой, что лучше бы я этого не делал. Вместо того, чтобы успокаиваться, они поднимали еще более страшный крик. На меня вообще очень плохо реагировали, я не мог к ним даже подойти. И самое ужасное, когда все это происходит, человек думает о своей собственной несостоятельности. 

Бывает, в домах ребенка и детских домах ребятам приписывают несуществующие диагнозы, а мне казалось, наоборот, нас о чем-то еще не предупредили. Но прошло два года, и сейчас у меня совершенно нормальные дети, у которых просто есть трудности в обучении. Кате 6 лет, она стабилизировалась, но в 7 лет мы, конечно, не думаем отдавать ее в школу, ей рано. Казалось бы, она уже несколько лет растет в семье, но все равно мы чуть-чуть отстаем, постепенно догоняем сверстников. Единственная серьезная трудность - это проблемы со зрением. Мы проходили всевозможные комиссии, обследовались. У Кати сейчас улучшение, а у Маши пока нет. Мы очень хотим, чтобы они пошли учиться в обычную школу, поэтому даже не оформляем инвалидность. А в доме ребенка инвалидность по зрению не ставили в силу малого возраста. 

И вот совсем недавно мы случайно обнаружили, что у наших девчонок есть брат. К нам как-то пришел пристав, девочки у нас под опекой и их мама должна платить алименты, причем система требует, чтобы мы это оформляли. В общем, пристав пришел по вопросу алиментов и разговор случайно зашел о том, что кровная мама, оказывается, еще ребенка родила. Я не понял, меня никто не ставил в известность. Но он уверенно подтвердил: «Да, есть еще ребенок». У нас документы уже собраны, мальчик в доме ребенка, и мы поедем очень скоро с ним знакомиться. Он за 200 км находится от Чебоксар. С девочками он был все это время разделен, связи не было. По закону нельзя разлучать братьев и сестер, но в действительности, если дети находятся в одной системе, но в разных учреждениях значит, не разделены. Вот так. У нас не было информации о том, что он уже почти три года находится в доме ребенка. Мы могли бы давно его взять, когда он был еще новорожденным. Раньше по отношению к опеке я чувствовал свое зависимое состояние. Мне стало очень легко общаться с опеками, у нас сложились хорошие отношения. Мы вместе обсуждаем дополнительные меры поддержки приемных семей. Но все равно чудес в теме сиротства до сих пор хватает на каждом шагу. И, кстати, не только в части чиновников.

В этом году ассоциация замещающих родителей нашей республики была организатором совместно с министерством образования Чувашии регионального Форума приемных семей, немногим позже адаптационного лагеря для детей-сирот и во всем этом нам активно помогала молодая девушка. И вот она мне недавно звонит и говорит: «Тахир, я все документы собрала, пока медицина действительна, надо бы ребенка мне найти поскорее». У нее своих детей пока нет, только племянник, и она не замужем. Должность занимает серьезную, на мотоцикле крутом катается, байкерша известная. Я, конечно, согласился – надо ехать с ней в опеку, значит, поедем. И буквально меньше, чем через час мне звонит одна знакомая приемная мама, спрашивает, нет ли у меня на примете хороших потенциальных усыновителей – ей, оказывается, из администрации звонили, сказали, что мамаша двоих ее приемных детей третьего родила. Пока ни отказа, ничего не писала, но ребенка оставила и ушла. Она говорит: «Я одна троих точно не потяну». В общем, я с ней переговорил, звоню Лане, говорю: «Это чудо, часа не прошло!» мы договариваемся ехать в опеку. И когда уже на следующий день мы общались с начальником опеки, я подумал, что нам лучше сделать ход конем – договориться, чтобы эта мать написала отказ от ребенка сразу на мою помощнику. Зная имя-фамилию матери, я ее довольно быстро нашел в соцсетях. Я удивился, как она хорошо выглядит на фотографии. Даже подумал, что фотография, наверное, старая. Я написал ей, мы сразу на «ты» перешли. Я сказал, что хотел бы лично познакомиться, она мне: «На тему?». Объяснил, что тема щепетильная, лучше лично поговорить. И написал свой мобильный телефон. Очень быстро она сама мне перезвонила. Я ей говорю: «У тебя такие красивые дети. Хочу оформить ребенка, которого ты родила». 

И она пригласила меня заехать к ней домой. Я удивился невероятно, когда этот дом увидел. Хорошая такая обстановка, все добротное, места много. Я сам так не живу. Потом пришла ее младшая сестренка. Симпатичная такая, сделали мне яичницу, кофе заварила. Обе далеко не дуры, красавицы. Дома очень хорошо. У меня вся эта история до сих пор в голове не укладывается. И старшая сестра, мать ребенка, проницательная такая оказалась, сразу меня считывает: «Ты же не для себя ребенка хочешь?» Я признаюсь, что так и есть, не для себя. Она говорит: «Давай оформим, мне главное, чтобы ребенок был в хороших руках. Мне с тобой в опеку поехать?». Я так и не смог понять, почему она рожает детей и тут же от них отказывается. Она так вела себя, что я почувствовал, будто нахожусь на приеме у психолога. А на мой вопрос: «Почему?», она так и ответила. Сказала, что пока ответа мне никакого не даст. 

Я вышел из этого дома в совершенно разобранных чувствах, сел в машину - Лана все это время внизу ждала. Я говорю: «У меня нет слов. При этом вчера родила, а сегодня уже дома, как ни в чем не бывало». Если честно, у меня еще не было такого опыта в жизни, и я не понимаю, что движет этой женщиной. Причем, она хочет познакомиться с будущей мамой своего сына. Я не уверен, что моя помощница хотела бы знакомиться, но кто знает, как сложится. Мамаша, кстати, хочет общаться и со старшими своими детьми, теми, которые у моей приятельницы в приемной семье. Она говорит, что вещи приносит хорошие для детей, игрушки, а приемная мама детей не дает. Я удивлен был подобной логикой. И сестра ее младшая говорит: «У меня преимущественное право, я могу младенца себе взять. Но у меня философия жизни другая». Что за философия? Что за жизнь, когда родных детей не могут принять? В общем, не понятно. 

Что еще о себе рассказать? У меня самая обыкновенная семья. Я считаю, каждая зрелая семья должна быть такой – чтобы дети и свои, и приемные. Кстати, старший сын Искандер нам всегда очень помогал - без него нам было бы намного сложнее. Он действительно очень любит детей, мы могли всегда на него положиться, оставить с ним малышню на пару часов. Я понимаю, что всем должно быть комфортно, никто не должен быть обделён. А шестеро детей на плечах одной хрупкой женщины, которая всех обстирывает, убирает, это не правильно.  Нам с женой тоже нужно личное время, кино, ресторан, кафе. Искандер всегда оставался с детьми, позволял нам отдохнуть, куда-то выйти. Все наши дети его безумно любят. Не знаю, отняли ли мы у него детство, но он всегда умел приготовить ужин, всех накормить, уложить спать, позаниматься, поиграть. Мы с Машей с ним советовались о дочерях, когда принимали решение взять девочек в семью. Особой ревности между детьми, слава богу, никогда в семе у нас не было, мы ее не чувствовали. 

Семьи, которые взяли на себя такую ответственность - принять и воспитывать детей из учреждений, дать им образование, заниматься их развитием и здоровьем, сегодня нуждаются в большем внимании и поддержке. Ассоциация, председателем которой являюсь, - это сообщество приемных родителей благодаря которому у нас выстроены качественные взаимоотношения с органами власти. Мы проводим совместные мероприятия и можем похвалиться своим взаимодействием, которое изменило восприятие приемных семей и отношение к ним. На сегодняшний день 93 процента детей-сирот в нашем регионе устроены в семьи. В нашей республике немногим более двух с половиной тысяч замещающих семей. Теперь наша задача улучшить качество жизни и качество сопровождения приемной семьи. Приемные дети не должны быть чем-то особенным, не должны быть каким-то исключением, это должно стать делом обычным. «Кто принимает одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает».



 

Новости Минобрнауки

14.03.2018 г. Число детей-сирот в России сократилось на 15% в 2017 г. - до 50,2 тыс.

Число детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, сократилось за 2017 г. до 50,2 тыс. человек. Об этом сообщается в материалах к заседанию коллегии Минобрнауки.

«По состоянию на 30 декабря 2017 г., в государственном банке данных находились сведения о 50,2 тыс. человек. В 2017 г. численность детей, состоящих на учете в государственном банке данных, сократилась на 15,1%», - говорится в документе.

Отмечается также, что всего в 2017 г. были устроены в семьи более 64 тыс. детей.

Кроме того, в документе говорится, что число записей в банке данных детей-сирот сократилось с 2005 г. в 3,7 раза за счет усыновления и различных форм семейного устройства детей.

Новости

Все новости

13 Ноября 2018

Проблема семейного устройства детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, является одним из приоритетов государственной семейной политики.

13 Ноября 2018

22 Октября 2018

Департамент труда и социальной защиты населения города Москвы сообщает, что 27 октября 2018 года с 11до 14 часов пройдет общегородское мероприятие «День Аиста».

21 Сентября 2018

В Москве прошел финал всероссийского конкурса «Созвездие»